Сегодня: 24.05.2026
Регистрация: в Министерстве информации и коммуникаций Республики Казахстан. Свидетельство №16307-Г от 18.01.2017 года (номер и дата первичной постановки на учет №869-Г от 16.09.1999 года)

«Ваши гуманистические идеи стали достоянием национальной культуры и общественно-политической мысли далеко за пределами нашего государства»… - Касым-Жомарт Токаев

Иногда о человеке говорят: «Эпоха». Таким человеком можно смело назвать Олжаса Сулейменова — поэта, мыслителя, исследователя, дипломата, человека, чьё слово звучало не только в литературе, но и в судьбе страны. В 2026 году исполняется 90 лет со дня его рождения, и это повод вновь вслушаться в его голос — сильный, спорный, живой.

Он родился 18 мая 1936 года в Алма-Ате, в семье с трагической историей: его отец, офицер казахского кавалерийского полка, был репрессирован в 1937 году. Эта ранняя, почти невыразимая потеря, кажется, оставила в его поэзии особую напряжённость — стремление говорить за тех, кто был лишён голоса.

Путь Сулейменова начинался совсем не в литературе: он окончил геологоразведочный факультет КазГУ, работал в экспедициях. И, может быть, именно это «земное» начало научило его чувствовать глубину времени — не только исторического, но и почти геологического, где слои культур и смыслов накладываются друг на друга.

Литературный взлёт поэта произошёл стремительно. Весной 1961 года, в день полёта Юрия Гагарина, в газете появились его строки, написанные за одну ночь. Уже через неделю они выросли в поэму «Земля, поклонись человеку!», принесшую автору всесоюзную известность. Её передавали по телевидению и радио, автора приглашали читать её в разных городах. Виртуозно владея словом, Олжас вдохновенно и торжественно описывает тот самый великий день в истории человечества:

Мир жил предчувствием.

Мир знал — это свершится,

Но даже самая верная победа — всегда неожиданна…

Сулейменов оказался на перекрёстке культур — и это не просто метафора. Он принадлежал к поколению шестидесятников, рядом с такими именами, как Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский. В его поэзии встречались Пушкин и Чокан Валиханов, Конфуций и степная память.

Однако подлинный масштаб личности проявляется не только в успехе, а в способности идти против течения. В 1975 году выходит книга «Аз и Я» — смелая, дерзкая попытка по-новому прочитать «Слово о полку Игореве». Сулейменов писал: «Я впервые заявил, что «Слово о полку Игореве» было написано для двуязычного читателя двуязычным автором… Я же говорил о НЕВИДИМЫХ тюркизмах…». Эти идеи вызвали бурю. Книга была запрещена, автор на долгие годы оказался в опале.

Трудно отделить поэта от гражданина. Для Сулейменова это было единым дыханием. Он говорил и писал так, как будто слово обязано действовать.

Он искренне любит свою страну, свой народ. Но также он предан и всему человечеству и всей планете и всегда переживает за ее судьбу. В 1989 году он стал инициатором движения «Невада — Семипалатинск». Это был не просто политический жест — это был крик совести. Ещё раньше он писал: «И да здравствует запрещение испытаний!». Тогда, в годы холодной войны, такие слова звучали почти вызывающе. Но именно они позже превратились в реальные действия: миллионы подписей, митинги, выступления, и в итоге — закрытие Семипалатинского полигона.

В последующие годы он стал дипломатом, представлял Казахстан в Италии, Греции, на Мальте, затем — в ЮНЕСКО. Но и здесь он оставался тем же — человеком, ищущим связи между культурами, языками, эпохами. Его научные труды — «Язык письма», «Тюрки в доистории», «Пересекающиеся параллели» — это попытка увидеть человечество как единую историю, а не набор разрозненных сюжетов.

Иногда кажется, что Сулейменов всегда стремился к одному — соединять. Восток и Запад, прошлое и будущее, поэзию и науку, слово и действие. Его формула — «Возвысить степь, не унижая горы» — звучит не только как культурная программа, но и как философия.

Сегодня, оглядываясь на его путь, понимаешь: перед нами не просто поэт и не только общественный деятель. Перед нами человек, который расширял границы возможного — в литературе, в науке, в общественной мысли.

И, может быть, именно поэтому его так трудно вместить в привычные определения. Слишком много в нём пересечений, напряжений, масштабов.

Он действительно — Личность планетарного масштаба.

Подготовила библиотекарь БСЧ № А. Гельмутдинова